Во время многодневного пути по речке Улуг-Хем, известной во всем мире как Енисей, можно ощутить величие сибирской тайги и представить себе, как выглядела северная половина Евразии сотни тысяч лет назад, когда обширные пространства суши высвободились из-под отступающего к полюсам ледника. В условиях повышенной влажности эти земли превратились где в испещренную озерами тундру, а где в непроходимые хвойные леса, которые в русском языке называются словом "тайга". На геологической шкале времени тайга — молодой ландшафт с молодыми флорой и фауной, которые прошли суровое испытание на стойкость к зимним морозам и летней жаре.

От Красноярска до Енисейска глаз утомляют наскучившие пашни и покосы, поселковая застройка и "бедлэнды" — непременные спутники горнорудных предприятий. Ниже, почти у устья Ангары, тайга подступает к Енисею вплотную. Она гипнотизирует, завораживает своей необъятностью, манит дикостью и нетронутостью. Левый, "западносибирский" берег реки преимущественно низкий; правый же, или, как его здесь называют, "каменный", — гористый, с обрывами.

Енисей — главная транспортная артерия региона. В мае, когда река больше похожа на море, караваны барж доставляют тонны грузов и провианта во все енисейские и тунгусские поселки. Другого пути нет: аэродромы — привилегия немногих поселений. Встанет река к ноябрю — и жизнь замрет.

ПРЕКРАСНЫЙ «ГНУСНЫЙ» КРАЙ

Сибирь есть Сибирь, и она не была бы такой, какой есть, без гнуса. Куплета из песни, как говорится, не выкинешь. Это своего рода расплата за наслаждение дикой природой. Впрочем, гнус донимает только в июле-августе — в самые жаркие и солнечные, "курортные" месяцы. В это время охотники в тайгу не ходят, да и на дворе без сетки не поработаешь. Спать можно только под пологом. Комар в Сибири злой и "прямолинейный": сначала вонзит свой "стилет", а затем уж смотрит, куда присесть. Мошка же везде мошка: кого угодно выведет из себя. Собаки на привязи роют узкие норы, в которых и прячутся от гнуса — один хвост торчит над поверхностью. Медведи тоже роют в песчаном грунте узкие берлоги, куда втискиваются, ища спасения от орд летучих кровопийц. Все живое страдает летом от надоедливых насекомых. Птицу в сети мошка заедает буквально на глазах. Не слаще приходится и зверю в тайге. На берегах Енисея в июле яркое солнце, 30°С в тени, чудный белый песочек и теплая вода. Но как только выйдешь на берег, откуда ни возьмись налетает кусачий рой. Мошка жары не боится, в отличие от комара. И вот уже курорт не курорт. Окунуться можно, но позагорать не удастся. Без гнуса берега Енисея были бы Анталией, а так то, что есть, — центральная Сибирь. Но, с другой стороны, комар и мошка проходят, а дары леса (рыба, ягоды и грибы) остаются. Точнее, как раз дозревают. Во второй половине августа и сентябре все живое радуется и отдыхает. 

Только побывав в Сибири в июле-августе, можно понять, что выносит зверь в тайге от мелкой двукрылой нечисти.  Вспоминаешь прочитанные когда-то истории о сбежавших летом узниках сибирских острогов и лагерей. Власти особенно о них не беспокоились. Если не знаешь дороги к большой реке, конец  путешествия один:  мучительная пытка и медленная  смерть от беспощадного гнуса. Но, если есть спички, то можно разжечь костер,  а дым — спасение от гнуса, если нет репеллентов  И уж особый подарок в таежном странствии — добротная охотничья избушка с печкой-буржуйкой. В избушке всегда есть все необходимое: дрова, инструменты, даже продукты. Хотя сейчас времена изменились — приходится прятать все он непрошеного гостя. Падение нравов на берегах сибирских рек очевидно. Утратили силу неписаные законы таежной чести, частично унаследованные от незлобивых и простодушных аборигенов, частично воспитанные суровыми условиями, аскетизмом и непритязательностью таежников. Теперь и лодочный мотор на берегу не оставишь — сопрут не моргнув глазом. Вороватость и люмпенское хамство омрачают жизнь сибирякам-старожилам. И бежать от этого можно только в тайгу.

На Сухой Вахте забываешь о грустном о варварских коммерческих рубках, залитой нефтью тундре, километрах помоек и нелепых коттеджных поселках вокруг больших городов. Красота природы завораживает и опьяняет. Одиннадцать километров порогов и каньонов на том участке, где река каскадом ниспадает с верхнего этажа плато на нижний. Борта двухкилометрового каньона, поросшие лесом, вздымаются над кипящим потоком на высоту шестиэтажного дома.

Неделя пролетает как один день. Ты ни о чем не думаешь, просто существуешь, пропитываешься дикой природой. А потом, как на автопилоте, возвращаешься через тайгу к большой реке, постепенно пробуждаясь от чудесного сна и превращаясь в "нормального" суетливого человека, который пытается решить за день тысячи надуманных проблем, а они без конца порождают новые. И несть им числа. А Енисей продолжает катить свои воды к Карскому морю, как делал это сотни и тысячи лет назад. И в мае, и в июле, и в августе. И в декабре-феврале, хоть и подо льдом. Могут исчезнуть поселки и города. Может уйти из этих мест человек. Енисей все переживет. И тот, кто хочет увидеть, настоящую Сибирь, непременно должен побывать на этой реке.


/ Экзо

 Вернуться к списку статей